Этот дом не является жильем в обычном смысле.
Это населенный кусок архитектуры — сформированный землей, светом и звуком.
О НАС
Построенный с использованием древней техники самана — смеси глины, песка, соломы и воды — дом возникает из ландшафта как непрерывная, живая форма. Его архитектура была представлена в международных изданиях по дизайну и архитектуре, включая Architectural Digest и Architecture & Design, как пример современного органического и устойчивого дизайна.
Нет острых углов. Нет визуального шума.
Каждая поверхность течет. Каждая стена изгибается. Структура кажется менее построенной, чем вырощенной.
Архитектура без разделения
Стены, потолки, мебель и ниши сделаны из одного и того же материала — как будто дом вырезан из единой массы земли.
Пространство разворачивается органично: комнаты переходят без порогов, свет мягко проникает через изгибистые openings и skylights, поверхности естественно поглощают и отражают звук, без расчетов или декора.
Частично встроенный в склон, он термически стабилен, акустически тих и визуально неотличим от окружающей среды. Многие посетители описывают первое впечатление похожими словами: спокойно, тепло, живо.
Звук никогда не добавлялся в этот дом. Это было задумано с самого начала. Маленькие роговидные конструкции интегрированы напрямую в архитектуру — не как оборудование, не как объекты, а как скульптурные расширения самого пространства. Они не требуют внимания. Они не объявляют о своей цели. Они просто существуют, как часть геометрии комнаты.
Музыка в этом доме не проецируется наружу.
Она оседает.
Она заполняет изгибы.
Она дышит с стенами.
Отсутствие параллельных поверхностей, резких углов и жестких плоскостей создает естественную акустическую среду, где звук ощущается непринужденно, тактильно и пространственно связно. Слушать здесь меньше похоже на воспроизведение — и больше на присутствие.
В мире полированных поверхностей и инженерных решений этот дом выделяется. Он напоминает нам, что: архитектура может быть тактильной и эмоциональной, звук может быть пространственным и человечным, технологии могут исчезать в форме, а прослушивание может снова стать человеческим актом.
